Словарь терминов

Адрес вы показываете отправителю, чтобы получить монеты. В Bitcoin адреса обычно начинаются с bc1, 1 или 3. В Ethereum и похожих сетях с 0x. В Solana это длинная строка из букв и цифр.

Один и тот же адрес 0x работает в Ethereum, Arbitrum, Base и других похожих сетях. Но монеты придут только в ту сеть, которую вы выбрали при отправке. Перепутаете сеть, и деньги окажутся там, где вы их не ждёте.

Адрес всегда копируйте и вставляйте, вручную не набирайте. После вставки сверьте первые и последние символы: некоторые вирусы подменяют адрес в буфере обмена.

Блокчейн похож на бухгалтерскую книгу, копия которой лежит у тысяч участников. Новые записи добавляются пачками, они называются блоками. Когда блок принят, переписать его задним числом почти невозможно.

Каждый блокчейн живёт сам по себе. Bitcoin ведёт учёт BTC, Solana ведёт учёт SOL и своих токенов, у Ethereum свой список. Друг друга они не видят. Именно поэтому и появились мосты и кроссчейн-свопы.

Главное, что нужно запомнить: монеты никогда не покидают свой блокчейн. Когда вы «переводите» BTC в Solana, на деле происходит другое. Либо кто-то хранит ваши BTC и выдаёт вам токен в Solana, либо вы обмениваете BTC на монету, которая уже живёт в Solana.

На DEX нет компании, которая держит ваши деньги. Вы подключаете кошелёк, выбираете пару и подписываете обмен. Цену обычно задаёт пул ликвидности, в который другие пользователи положили свои токены.

Обычный DEX работает внутри одной сети: Uniswap в Ethereum, Jupiter в Solana. Кроссчейн-DEX вроде Chainflip или THORChain умеют менять монеты между разными сетями.

Риски здесь другие: ошибки в смарт-контрактах, поддельные токены с похожим названием, большое проскальзывание в маленьких пулах.

Комиссию получают майнеры или валидаторы, которые включают вашу транзакцию в блок. В Ethereum и похожих сетях её часто называют газом.

Размер сильно зависит от сети и её загрузки. В Solana это доли цента. В сетях Layer 2 вроде Arbitrum и Base обычно центы. В Ethereum в часы пик может выйти несколько долларов и больше. В Bitcoin комиссия скачет вместе со спросом.

При переводе между сетями комиссию платят дважды: за отправку из первой сети и за выплату во второй. Комиссия фиксированная, а не процентная, поэтому на маленьких суммах она заметнее всего.

Криптокошелёк не хранит монеты так, как обычный кошелёк хранит купюры. Монеты остаются в блокчейне. В кошельке лежат секретные ключи, которые доказывают, что распоряжаться монетами можете именно вы.

Обычно кошелёк заточен под одно семейство сетей. MetaMask работает с Ethereum и похожими сетями, Phantom с Solana, а многие биткоин-кошельки умеют только BTC. Чтобы получить монеты в новой сети, нужен кошелёк, который эту сеть поддерживает.

Совет: перед переводом между сетями откройте кошелёк, куда придут деньги, скопируйте адрес для нужной сети и положите туда немного родной монеты этой сети. Без неё вы не сможете заплатить комиссию.

Биржи часто принимают монеты на один общий адрес для всех клиентов. Чтобы понять, кому зачислить перевод, им нужна метка: мемо, комментарий или destination tag.

Это касается XRP, TON, ATOM и ряда других монет. Если отправить без метки или с ошибкой, деньги дойдут до биржи, но не попадут на ваш счёт. Вернуть их можно только через поддержку, и это бывает долго.

Совет: если на экране пополнения есть поле мемо или тег, вставьте значение в точности. Когда отправляете на свой личный кошелёк, метка обычно не нужна.

Нативный BTC существует только в сети Bitcoin. Нативный SOL только в Solana. Никакой посредник не держит их за вас: если ключи у вас, монеты ваши.

Когда вы видите «BTC» в другой сети, это почти всегда обёрнутый токен, то есть расписка, за которой стоят настоящие биткоины у кого-то на хранении. Выглядит похоже, но риски у неё свои.

Нативная монета сети нужна ещё и для оплаты комиссий. Без SOL в кошельке Solana нельзя отправить даже USDC.

Когда транзакция попадает в блок, у неё одно подтверждение. Каждый следующий блок добавляет ещё одно. Чем глубже транзакция, тем труднее её переписать.

Мосты, биржи и свопы ждут нужного числа подтверждений, прежде чем выплатить деньги на другой стороне. Блок в Bitcoin появляется в среднем раз в 10 минут, поэтому переводы из Bitcoin занимают десятки минут.

Если перевод «завис», первым делом посмотрите в обозревателе блоков, сколько у транзакции подтверждений. Транзакция Bitcoin с низкой комиссией может долго ждать своей очереди. Это нормально.

Если монеты лежат на бирже, ключами владеет биржа, а у вас есть только запись в её базе. При самостоятельном хранении ключи у вас, и перевести монеты можете только вы.

Плюс в том, что никто не заблокирует вывод и не потеряет ваши деньги из-за своих проблем. Минус: вся ответственность на вас. Потеряли сид-фразу, и доступ не вернёт никакая служба поддержки.

Многие кроссчейн-свопы работают прямо с вашего кошелька: вы отправляете монеты и получаете другие на свой адрес. Регистрироваться при этом не нужно.

Сид-фраза это главный ключ от кошелька. Если телефон потерялся или сломался, по этим словам кошелёк можно восстановить на любом другом устройстве.

Поэтому хранить её нужно как ключи от квартиры и сейфа сразу. Запишите на бумагу и уберите в надёжное место. Не фотографируйте, не храните в заметках и в облаке, не отправляйте в мессенджерах.

Ни одна настоящая служба поддержки не попросит у вас сид-фразу. Если кто-то просит, даже от имени известного проекта, это мошенник.

Смарт-контракт работает как торговый автомат: бросили монету, получили напиток. Правила заданы заранее, и вмешаться в них никто не может. На смарт-контрактах держатся биржи, кредитные сервисы и мосты.

Ethereum, Solana, Arbitrum и многие другие сети умеют исполнять сложные программы. Bitcoin, Dogecoin и Litecoin почти не умеют. Поэтому мост с ними так трудно построить.

Ошибка в коде контракта может стоить пользователям денег. Аудит снижает риск, но не убирает его полностью.

Один USDC должен стоить один доллар. За ним стоят деньги и краткосрочные гособлигации на счетах компании Circle. USDT выпускает компания Tether.

Стейблкоины удобны для переводов между сетями: их курс почти не меняется, пока перевод идёт. USDC Circle выпускает сразу во многих сетях и переносит между ними через свою систему CCTP.

Держа стейблкоин, вы доверяете эмитенту. Если он не сможет выкупить токены по доллару, цена может уйти вниз. В сторонних сетях встречаются и мостовые копии USDC, это уже не тот же самый токен.

Своя монета есть у каждой сети: BTC у Bitcoin, ETH у Ethereum, SOL у Solana. Токены выпускают уже поверх сети с помощью смарт-контрактов. Это могут быть стейблкоины, обёрнутые монеты, токены проектов.

У токена есть адрес контракта, и именно он отличает настоящий токен от подделки. Название и тикер может скопировать кто угодно.

Совет: перед покупкой или переводом сверьте адрес контракта с официальным сайтом эмитента. Один и тот же тикер в одной сети могут носить разные токены.

Финальность отвечает на вопрос: когда деньги точно мои. В Solana это секунды. В Ethereum около 13 минут. В Bitcoin строгой финальности нет, поэтому ждут несколько подтверждений, и каждое делает отмену всё менее вероятной.

Мосты не выплачивают деньги, пока не уверены, что депозит необратим. Иначе кто-то мог бы получить деньги на одной стороне и отменить перевод на другой.

Интент-мосты обходят ожидание иначе: солвер платит вам сразу и сам ждёт финальности, а за этот риск берёт небольшую плату.

На централизованной бирже вы заводите аккаунт, обычно проходите проверку личности, вносите монеты и торгуете. Чтобы перевести монету в другую сеть, её можно внести в одной сети и вывести в другой.

Это удобно, особенно для крупных сумм и редких монет. Но пока деньги на бирже, это её деньги в её базе. Биржа может заморозить вывод, а при банкротстве или взломе вы рискуете всё потерять.

При пополнении биржи внимательно смотрите, не просит ли она мемо или destination tag. Для XRP, TON и ряда других монет без него деньги могут не зачислиться.

EVM это движок, который исполняет смарт-контракты в Ethereum. Многие сети взяли его себе: Arbitrum, Base, Optimism, BNB Chain, Polygon, Avalanche и другие.

Для вас это значит простую вещь: один кошелёк и один адрес 0x подходят для всех таких сетей. Нужно только переключить сеть в кошельке.

Solana, Bitcoin, TON и Cardano устроены иначе. Для них нужны свои кошельки и свои форматы адресов.

Arbitrum, Optimism и Base это сети второго уровня, или роллапы. Они собирают тысячи транзакций, а в Ethereum отправляют сжатую сводку. Поэтому комиссии там обычно в центах.

Адреса и кошельки там такие же, как в Ethereum: подходит тот же MetaMask или Rabby. Но это разные сети, и монеты в Arbitrum не появятся в Base сами по себе.

Вывод с Arbitrum или Optimism в Ethereum через официальный мост занимает около семи дней. Быстрые интент-мосты вроде Across делают то же самое за минуты за небольшую плату.

Агрегатор работает как поиск авиабилетов. Вы указываете, что и куда отправить, а он опрашивает несколько мостов и показывает лучшие варианты.

Это экономит время. Но под капотом всё равно работает конкретный мост со своей моделью доверия. Агрегатор не делает его надёжнее.

Перед подтверждением посмотрите, через какой мост идёт маршрут и какой токен вы получите в конце. Иногда самый выгодный вариант выдаёт малоизвестную обёрнутую версию.

Обе стороны блокируют монеты под общий секрет и срок. Как только одна сторона забирает свои монеты, она раскрывает секрет, и вторая тоже может забрать свои. Если сделка не состоялась, после срока монеты возвращаются владельцам. Технически это называют HTLC.

Работает даже с простыми скриптами Bitcoin, посредник не нужен. Есть рабочие инструменты для обмена BTC на XMR. Garden Finance использует такой замок для BTC.

Минусы практические: нужен кто-то на другой стороне сделки, ждать приходится долго, программы менее удобные. Для большинства людей нативный своп проще.

Схема простая. Вы отдаёте настоящие монеты в хранилище, а в другой сети вам выпускают равное количество токенов. Когда токены сжигают, монеты из хранилища выдают обратно.

Хранилище может быть у компании (Coinbase для cbBTC), у группы подписантов или под контролем смарт-контракта. От этого зависит, насколько токен надёжен.

Слабое место: в хранилище копятся огромные суммы, и оно становится лакомой целью для взломщиков. Если монеты оттуда украдут, обёрнутые токены потеряют обеспечение.

Например: «Отдаю 1000 USDC в Arbitrum, хочу получить не меньше 998 USDC в Base». Маршрут вы не выбираете. Вы подписываете заявку, и ваши деньги блокируются в контракте моста.

Похоже на заказ такси через приложение. Вы указываете, куда ехать, и соглашаетесь на цену. Как ехать, решает водитель.

Поскольку минимум задаёте вы, худший исход известен заранее. Если никто не готов выполнить заявку, по истечении срока деньги вернутся. Так работают Across, deBridge, Relay и NEAR Intents.

Вы отправляете BTC на адрес депозита, протокол меняет его и выплачивает SOL или USDC на ваш кошелёк в Solana. В итоге у вас обычная монета новой сети.

Так работают Chainflip, THORChain и NEAR Intents. Из Bitcoin это обычно занимает 10-40 минут, большая часть времени уходит на ожидание блоков.

Учтите: после свопа у вас больше нет биткоина, вы держите SOL или доллары. Зато ваши деньги в чужих руках только на время обмена, а не месяцами.

Блокчейны не видят друг друга, поэтому мост всегда держится на ком-то, кто следит за одной сетью и действует в другой. Это может быть компания, группа подписантов, сеть валидаторов или солвер.

Мосты бывают разные. Одни блокируют монету и выпускают её обёрнутую копию. Другие держат пулы одной и той же монеты в разных сетях. Третьи дают солверу заплатить вам сразу. Эмитенты вроде Circle сжигают токен в одной сети и выпускают в другой.

Главный вопрос к любому мосту: кто может потерять или украсть монеты и что ему мешает. Мосты не раз становились целью крупнейших взломов в криптовалюте.

Это похоже на обменный пункт с кассами в двух городах. Вы сдаёте деньги в одной кассе, а получаете в другой из её наличных. Ничего не перевозят, просто меняются остатки.

Так работает, например, Stargate. Вы получаете обычный токен сети назначения, а не обёрнутую копию.

Ограничение: если в пуле на той стороне мало денег, крупный перевод пройдёт дороже или не пройдёт вовсе. А сами пулы тоже могут стать целью взлома.

Представьте номерок в гардеробе. Он ценен, пока ваше пальто висит за стойкой. Если гардероб обчистят, номерок превратится в пластик. Обёрнутый токен работает так же: cbBTC в Solana стоит как биткоин, потому что Coinbase хранит настоящие BTC.

Обёрнутые токены нужны, потому что сам Bitcoin нельзя использовать в приложениях других сетей. Чтобы дать BTC в долг на Kamino или торговать им на DEX в Solana, кто-то должен держать монеты и выпустить токен.

Риск в том, кто держит монеты. cbBTC хранит Coinbase, WBTC хранит BitGo, tBTC распределён между подписантами. Пока вы держите обёрнутый токен, вы каждый день несёте этот риск.

У каждой сети Layer 2 есть свой официальный мост в Ethereum. Его надёжность завязана на безопасность самой сети, поэтому лишних посредников в нём нет.

Ввод в Layer 2 обычно занимает минуты. А вот вывод с Arbitrum или Optimism обратно в Ethereum ждёт период оспаривания, около семи дней.

Если ждать неделю не хочется, подойдёт быстрый мост вроде Across. Он заплатит вам сразу и возьмёт за это небольшую комиссию.

Такой протокол сам по себе деньги не переводит. Он сообщает контракту в одной сети, что в другой что-то произошло, например «в Ethereum заблокировали 100 токенов». Контракт на той стороне действует по этому сообщению.

Примеры: Wormhole, LayerZero, Axelar. Каждый проверяет сообщения по-своему: группой подписантов, сетью валидаторов или несколькими независимыми проверяющими.

Надёжность всех мостов на таком протоколе зависит от того, кто подтверждает сообщения. Если проверяющих обманут или взломают, можно «доказать» депозит, которого не было.

Сами сети не умеют отправлять друг другу сообщения, поэтому кто-то должен взять данные в одной сети и отнести в другую. Этим и занимается релейер.

В протоколах обмена сообщениями релейер только доставляет данные, а проверяют их другие. В Across релейеры по сути солверы: они платят пользователю из своих денег и потом получают возмещение из пула в Ethereum.

Обычно релейер не может украсть ваши деньги, в худшем случае он задержит доставку. Но это зависит от устройства конкретного протокола.

Если токен выпускает одна компания сразу во многих сетях, ей не нужно ничего блокировать. Вы сжигаете USDC в одной сети, Circle подтверждает это, и в другой сети вам выпускают новые USDC.

На выходе вы получаете настоящий USDC от Circle, а не мостовую копию. Большого хранилища, которое можно ограбить, здесь нет.

Доверять при этом приходится Circle. Но держа USDC, вы и так ей доверяете, так что нового риска почти не добавляется.

Солвер видит вашу заявку и сразу отправляет вам монеты в сети назначения со своего баланса. Часто деньги приходят за секунды.

Когда ваш депозит в исходной сети подтвердился, протокол возвращает солверу деньги из заблокированной суммы. Разница остаётся ему как плата за услугу.

Риск в основном на солвере: он платит первым. Если с вашим депозитом что-то пойдёт не так, в минусе будет он, а не вы. Солверы конкурируют, поэтому на популярных маршрутах комиссия обычно маленькая.

Своп может не пройти: цена ушла за предел проскальзывания, в пуле не хватило денег, заявка истекла. Тогда сервису нужно вернуть ваши монеты, и он отправит их на адрес возврата.

Указывайте адрес своего кошелька, к которому у вас есть ключи. Адрес депозита на бирже для этого не годится: возврат может не зачислиться, особенно если нужен мемо.

Адрес возврата всегда в той сети, откуда вы отправляли. При свопе из Bitcoin это ваш биткоин-адрес.

Когда вы забираете из пула много одного токена, он становится дефицитным и дорожает. Каждая следующая часть вашей же сделки обходится дороже.

Проскальзывание зависит от рынка и времени, а влияние на цену зависит от размера вашей сделки. Его видно в котировке ещё до отправки.

Если оно больше одного-двух процентов, разбейте перевод на части или поищите маршрут с более крупным пулом.

Пришли вам USDC в Solana, а SOL в кошельке нет. Отправить или обменять USDC вы не сможете: нечем заплатить комиссию сети. Ситуация частая.

Многие мосты и свопы предлагают выдать небольшую сумму родной монеты сети вместе с переводом. Стоит это немного и избавляет от второго перевода.

Если такой опции нет, заранее положите немного SOL, ETH или другой нужной монеты на новый кошелёк.

Если на рынке монеты много покупателей и продавцов, крупную сумму можно обменять почти по рыночной цене. Если мало, каждая сделка сдвигает цену.

Для переводов между сетями ликвидность решает многое. Мост ликвидности или своп может выплатить только то, что лежит в пуле на той стороне.

Это касается и обёрнутых токенов. Даже полностью обеспеченный токен трудно продать по справедливой цене, если им почти никто не торгует.

Вы видите курс, нажимаете «обменять», а исполняется сделка чуть позже. За это время цена может сдвинуться. Разница и есть проскальзывание.

На медленных маршрутах оно заметнее. Своп из Bitcoin идёт 10-40 минут, и курс за это время меняется. Поэтому приложения дают выставить допустимое проскальзывание.

Если цена ушла дальше предела, вы получите возврат вместо плохого курса. Слишком маленький предел приводит к частым отменам, слишком большой открывает дорогу к невыгодной сделке.

Вместо стакана заявок у DEX есть пул: например, SOL и USDC. Вы кладёте в пул один токен и забираете другой. Цену контракт считает по соотношению запасов.

Пулы наполняют обычные пользователи, они получают за это часть комиссий. Кроссчейн-DEX вроде Chainflip и THORChain держат такие пулы с нативными монетами разных сетей.

Чем меньше пул, тем сильнее цену сдвигает ваша сделка. Если в котировке видно влияние на цену в несколько процентов, пул слишком мал для вашей суммы.

Обменник на улице покупает доллар дешевле, чем продаёт. Разница уходит ему. В крипте то же самое: сервис может написать «без комиссии», а заработать на чуть худшем курсе.

Солверы в интент-мостах тоже закладывают свою плату в спред. На загруженных маршрутах, например между Ethereum и Base, он маленький, на тихих шире.

Чтобы увидеть реальную цену, сравнивайте не надписи о комиссии, а итоговую сумму, которую вы получите.

Прежде чем мост или DEX заберёт ваши токены, вы подписываете разрешение. Это отдельная транзакция, и за неё тоже платится комиссия сети.

Многие приложения по умолчанию просят безлимитное разрешение. Если контракт потом взломают, оттуда смогут списать все ваши токены этого вида, даже через год.

Совет: если кошелёк позволяет, разрешайте ровно ту сумму, которую отправляете. Старые разрешения можно отозвать через сервисы вроде revoke.cash.

Перед запуском серьёзные проекты отдают код на проверку. Аудиторы ищут ошибки и публикуют отчёт. Наличие нескольких аудитов от известных компаний хороший знак.

Но аудит проверяет код на определённый момент. В 2022 году Nomad потерял около 190 млн долларов после неудачного обновления: почти любой вывод стал выглядеть законным, и сотни людей просто повторили транзакцию взломщика.

Смотрите также, есть ли у проекта открытая программа вознаграждений за найденные уязвимости и сколько времени он работает без инцидентов.

Обёрнутый токен или стейблкоин держится на доверии к обеспечению. Маленькие отклонения в доли процента бывают всегда. Крупные возникают, когда люди начинают сомневаться в резервах.

Классическая причина: взлом моста. В 2022 году с Wormhole увели около 320 млн долларов, выпустив в Solana обёрнутый ETH без обеспечения. Команда восполнила хранилище, но без этого токен мог резко обесцениться.

Причиной бывает и тонкий рынок. Если токеном мало торгуют, крупная продажа уронит цену даже при полном обеспечении.

Кастодиан держит монеты у себя и выпускает под них токены. Схема понятная: известная компания, часто под надзором регулятора.

Но вы полагаетесь на её честность и платёжеспособность. Если кастодиана взломают, он обанкротится или власти заморозят его счета, токен может потерять обеспечение.

Совет: выбирая обёрнутый токен, первым делом выясните, кто кастодиан и можете ли вы обменять токен обратно на настоящую монету.

Обычно мост верит подписантам на слово. Лёгкий клиент не верит никому: он проверяет заголовки блоков другой сети и доказательства, что транзакция там действительно была.

Так устроены, например, мосты между сетями экосистемы Cosmos (IBC). Безопасность у такого моста почти как у самих сетей.

Минус: построить лёгкий клиент между очень разными сетями трудно и дорого. Для Bitcoin и Solana, например, такого распространённого решения нет.

Любой мост на кого-то опирается: на компанию-кастодиана, группу подписантов, сеть валидаторов или код, который проверяет другую сеть. Это и есть модель доверия.

Она важнее бренда, числа сетей и красоты сайта. Обычно её описывают в документации проекта, часто в разделе о безопасности. На этом сайте модель доверия указана для каждого проекта.

Учитывайте и срок. При свопе деньги в чужих руках несколько минут. Обёрнутый токен несёт риск всё время, пока он у вас.

Это как банковская ячейка, которую открывают несколько ключей сразу. Один человек ничего не сделает, нужно согласие большинства.

Мультиподпись лучше одного ключа, но только если ключи действительно у разных и независимых людей. В 2022 году мост Ronin потерял около 600 млн долларов: у моста была схема 5 из 9, и несколько ключей фактически контролировала одна организация.

Смотрите не на количество ключей, а на то, сколько разных людей должны сговориться, чтобы украсть деньги.

Блокчейн не знает, что творится за его пределами. Оракул сообщает ему эти сведения: курс BTC к доллару или факт депозита в другой сети.

Across, например, использует оракул UMA, чтобы проверять, правильно ли солверам возмещают деньги. Неверное заявление может оспорить любой в течение установленного срока.

Если оракул обманут или ошибся, контракт поверит ему. Поэтому надёжность оракула становится частью надёжности моста.

Некоторые системы принимают заявления на веру, но оставляют окно, чтобы их проверить. Если никто не нашёл обмана, заявление считается верным.

Так работают Arbitrum и Optimism. Поэтому вывод с них в Ethereum через официальный мост занимает около семи дней. Свой короткий период оспаривания есть и у Across с оракулом UMA.

Вам ждать не обязательно: интент-мосты платят сразу, а ждать остаётся солверу.

Целиком ключ ни у кого нет. У каждого участника своя часть, и подпись получается, только когда достаточно участников подписали вместе. Для сети Bitcoin это выглядит как обычная подпись.

На такой схеме работают хранилища Chainflip (по данным проекта, нужно согласие 100 из 150 валидаторов), THORChain и tBTC.

Надёжность зависит от того, насколько участники независимы и что они теряют, если сговорятся. В THORChain, например, операторы узлов вносят залог в RUNE.

Во многих мостах и кроссчейн-DEX решения принимает не одна компания, а сеть валидаторов. Они следят за сетями и вместе подтверждают, что депозит был.

Чем больше валидаторов и чем они независимее, тем труднее сговор. Часто валидаторы вносят залог, который потеряют, если попробуют обмануть.

Полезные вопросы: сколько их, кто они, сколько нужно для подписи и кто вообще может стать валидатором.

В трастлесс-системе никто не может забрать ваши деньги, даже если очень захочет: правила обеспечивает математика и код. Хороший пример: атомарный своп.

Большинство мостов не трастлесс. Они опираются на подписантов, валидаторов или компанию. Это не значит, что они плохие, просто доверять приходится конкретным людям или организациям.

Если сервис называет себя трастлесс, спросите, кто подписывает выплаты и кто может обновить контракт. Часто ответ показывает, что доверие всё-таки нужно.

Контракт в Solana не видит, что случилось в Ethereum. Ему нужен документ с подписью того, кому он доверяет: «в Ethereum сожгли 100 USDC». Это и есть аттестация.

В CCTP аттестацию выдаёт Circle, после этого в новой сети выпускаются USDC. В протоколах обмена сообщениями её подписывают валидаторы или группа проверяющих.

Надёжность аттестации равна надёжности тех, кто её подписывает. Если подписи можно подделать или обойти, как при взломе Wormhole, мост выплатит деньги за несуществующий депозит.

Джеттоны в сети TON играют ту же роль, что ERC-20 в Ethereum. Стандарт называется TEP-74.

У каждого владельца есть отдельный маленький контракт, jetton wallet, где хранится его баланс. Им управляет ваш обычный адрес TON, поэтому отправлять и получать вы будете по нему.

Каждый перевод джеттона оплачивается в TON, так что держите немного TON на кошельке. При пополнении биржи проверьте, не нужен ли комментарий (memo). Без него зачисление может не пройти.

В Monero и Zcash посторонний не видит ваш баланс. Ключ просмотра открывает его тому, кому вы его дадите: бухгалтеру, аудитору или сервису, который проверяет депозиты.

Тратить монеты с ним нельзя. Но приватности вы лишаетесь: владелец ключа видит ваши поступления.

Не путайте его с сид-фразой. Ключ просмотра даёт только смотреть, сид-фраза даёт полный доступ. Сид-фразу не отдавайте никому.

В Zcash есть прозрачные адреса, как в Bitcoin, и экранированные. Переводы между экранированными адресами скрывают все детали, но сеть всё равно проверяет, что монеты не подделаны.

Мостам с этим трудно: они работают, проверяя чужие депозиты, а экранированная транзакция специально этому мешает.

Некоторые кошельки, например Zashi, умеют обменивать ZEC через NEAR Intents прямо с экранированного баланса. Помните, что в публичной сети вроде Solana полученные деньги видны всем.

HyperCore это часть блокчейна Hyperliquid, на которой работает биржа. Заявки, их исполнение, маржа и ликвидации происходят в блокчейне, а не на закрытом сервере.

HyperCore и HyperEVM работают в одной сети и используют общий консенсус HyperBFT. Токены между ними переводятся внутри Hyperliquid, мост для этого не нужен.

Когда мост или биржа отправляет USDC в Hyperliquid, деньги обычно приходят на баланс HyperCore и сразу доступны для торговли.

HyperEVM позволяет разработчикам запускать смарт-контракты в стиле Ethereum на Hyperliquid. Кошельки вроде MetaMask подключаются к ней как к обычной EVM-сети.

Она работает в той же сети, что и HyperCore, и защищена тем же консенсусом HyperBFT. Комиссии сети в HyperEVM платятся в HYPE.

Токены, отправленные в Hyperliquid, могут прийти либо в HyperCore, либо в HyperEVM, в зависимости от моста. Проверьте, куда доставляет ваш маршрут, потому что эти балансы показываются отдельно.

OFT представляет собой один токен, который живёт сразу в нескольких сетях. При переводе он сжигается в исходной сети и выпускается в сети назначения. В «родной» сети токена оригинал вместо этого может блокироваться в контракте, который называют адаптером.

Так устроен USDT0: USDT блокируются в Ethereum, а в других сетях выпускаются USDT0. Многие другие токены тоже выпущены как OFT.

Токен во всех сетях контролирует сам эмитент, поэтому у вас не оказывается расписки конкретного моста. Но вы по-прежнему доверяете LayerZero и тем проверяющим, которых эмитент выбрал для подтверждения сообщений.

В Ethereum у адреса есть баланс, как у банковского счёта. В Bitcoin иначе: у вас набор неизрасходованных выходов (UTXO). Это как кошелёк с купюрами разного достоинства.

При оплате кошелёк берёт нужные купюры, а сдачу возвращает вам на новый адрес. Чем больше мелких купюр приходится собрать, тем больше транзакция и тем выше комиссия.

На UTXO работают Bitcoin, Litecoin, Dogecoin, Bitcoin Cash, Cardano. Сложные программы на них запускать трудно, поэтому мосты для этих сетей строят по-другому.